Автор не различает отдельных людей, не выделяет их из общей массы, и вся масса предстает как единый поток, символизирующий и мощь и стихийность народного движения:
прыжок в шумящий мир борьбы, Когда народ, сломав преграды вековые
И кулаки подняв на темный лик судьбы, Брал приступом фасады золотые.

Однако в период, о котором идет речь, получили распространение весьма опасные идеи и настроения. Зазвучали мотивы разочарования, неверия, даже отчаяния и смерти. Эти настроения упадка послужили основой для особого рода философии – декадентской («decadence» означает «упадок»). Деятели декаданса выражали отвращение и презрение к буржуазному миру, но в то же время прокламировали отказ от борьбы с этим миром, а значит, объективно поддерживали его. Отдельные деятели искусства, совершенно лишенные гражданского пафоса, уходили в своем творчестве в узкий, личный мир, и самую личность изображали в ее упадке и разрушении, где человеку, по их мнению, все дозволено – аморализм, восхищение пороком, полная безответственность и беспринципность. Искусство, в котором содержалась проповедь такого отношения к жизни, сурово критиковали передовые художники этого времени – Мопассан и Роллан во Франции, Толстой и Чехов в России. Но сложность ситуации состояла в том, что и многие честные художники не избежали тлетворного влияния декаданса. И среди символистов были такие, которые, растерявшись перед противоречиями действительности и не находя разгадки ее особенностей, в поисках тайного смысла жизни придавали мистический характер своим произведениям.

В первых пяти главах поэмы перед нами реальная картина венгерской деревни. Двое молодых людей – Япчи и Илушка – любят друг друга. Жизнь их нелегка. Янчи Кукуруза (названный так потому, что его, подкидыша, нашли в кукурузном поле) – пастух, батрак в доме богатого крестьянина. Илушке выпала доля золушки у жестокой мачехи:
Гнет спину день и ночь, не видит хлеба корки.

Но вот хозяин прогнал Янчи со двора, и пришлось Янчи проститься с Илушкой и отправиться искать по свету счастья: Прижались, обнялись, рванулись друг от друга, Заплакали. В сердцах у них завыла вьюга. Оставив всю в слезах ее вдали на шляхе, Он шел и утирал глава полой рубахи.

Простой батрак в новой обстановке проявляет и храбрость, и самообладание, и незаурядную смекалку. Он уничтожает разбойников, сражается с турками, вызволяет из плена французскую принцессу. Рассказ приобретает фантастический характер, география стилизована под сказочную (страна песье-головых людей, Индия рядом с Францией и т. д.). Когда войска поднимаются на гребень горы, лошади задевают звезды. После кораблекрушения Янчи, ставший теперь витязем Яношем, спасается на грифе, на котором он летит до родной Венгрии. И через все приключения и невзгоды Янчи проносит свою любовь к Илушке. Французской принцессе он отказывает:

Располагать собой не властен, королевна. Я Илушку люблю и в мыслях с ней вседневно.
Куда ни заберусь, куда себя ни дену, Кого ни встречу я, не будет ей замены.

Опорой режима является и реакционное духовенство, ненавидящее свободу и республику. Пользуясь своим влиянием на верующих, преде та вители духовенства помогают в борьбе с оппозицией наполеоновскому режиму. Таким политиком в рясе является аббат Фожа («Покорение Плассана»),

Закономерным итогом «эпохи безумия и позора» явилось поражение Франции, позорная капитуляция во время франко-прусской войны. Роман «Разгром» посвящен не столько поражению армии, сколько поражению режима.

Беспомощности и растерянности правительства, бездарности командования, трусости и продажности буржуазии Золя противопоставляет патриотизм народа, мужество солдат и офицеров (лучший образ романа – капрал Жан, бывший крестьянин). Роман заканчивается словами веры в народ и будущее Франции: «Опустошенное поле ждало пахаря, сожженный дом лежал в развалинах, и Жан, которому больше всего пришлось пережить унижений и мук, пошел навстречу будущему – ему предстояла великая и трудная задача – пересоздать всю Францию».

Тщательно изучив жизнь современного общества, Золя с объективностью ученого показал «хозяев» Франции – наполеоновскую аристократию и финансовую буржуазию. Все эти министры и банкиры, чувствуя недолговечность режима Наполеона III, стараются использовать свое положение для обогащения, не задумываясь о судьбе Франции, которая стала их «добычей». Один за другим создаются банки, осуществляются спекуляции, разоряющие тысячи мелких собственников, по выгодные для сотен дельцов. Безумная роскошь, разврат, всеобщая продажность – таковы нравы правящей верхушки Второй империи. Не менее неприглядную картину представляет средняя и мелкая буржуазия, поддерживающая наполеоновский режим. Особенно ярко эта среда изображена в романе «Чрево Парижа». «Чрево Парижа» – центральный парижский рынок, символ сытости, господства «жирных» над «тощими». Вся жизнь лавочников подчинена заботам о собственном благополучии, о сытости; они считают себя «порядочными людьми», с недоверием и неприязнью относясь к людям, живущим другими интересами, к «тощим» (такова всеобщая ненависть людей рынка к республиканцу Флорану); они поддерживают политику правительства, позволяющую им спокойно торговать и наживаться.

Несмотря на противоречивость мировоззрения Золя, роман «Жерминаль» остается первым во французской литературе произведением о пролетариате, правдиво показывающим условия его жизни и закономерность его возмущения.

Золя принимал активное участие в общественной жизни Франции. На весь мир прогремело его имя в связи с делом Дрейфуса – капитана французской армии, еврея по национальности,- ложно обвиненного в государственной измене и приговоренного к каторге. Дело Дрейфуса стало поводом для усиления реакции во Франции, роста антисемитизма, шовинистических и милитаристских настроений. Золя выступил в защиту Дрейфуса, против реакции. Он опубликовал знаменитое письмо к президенту Французской республики «Я обвиняю», за которое был приговорен к тюремному заключению. Золя вынужден был покинуть Францию и жить в течение года в Лондоне. Дело Дрейфуса способствовало росту популярности Золя в кругах прогрессивной общественности мира, в частности в России.
Золя хорошо знал и высоко ценил русскую литературу. Сам он несколько лет сотрудничал в журнале «Вестник Европы», куда его рекомендовал Тургенев; некоторые его произведения появлялись в России в переводах раньше, нежели во Франции. Золя считал, что начало его мировой известности положила Россия, и он всегда сохранял благодарность к стране, «предоставившей ему трибуну и самую образованную, самую страстную аудиторию».

Иначе характеризует Твен Гека. Он серьезнее, сердечнее, совестливее.
Вот почему Геку непонятно, зачем Том начал такую дикую возню, когда дело дошло до освобождения Джима в последний раз. Том все хотел растянуть эту игру, донимал всякими хитроумными заданиями Джима: тот писал «письмена» кровью, терпел в своей хибарке ужей, пауков, крыс, которых туда натаскал Том, отлично зная, что негр их панически боится. В конце концов Том «переиграл», оповестив всех знакомых письмом о готовящемся побеге и сам оказался жертвой своей чрезмерной изобретательности (он был ранен в ногу преследователями Джима). В какой-то степени это было возмездием, «янки Для Твена-сатирика, как и для всякого большого художника, важна многозначимость картин и характеристик. Это подтверждается и артура». таким сложным по своему построению романом Твена, как «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (1889).

Мастерски пользуется Гейне романтическими образами для создания острой политической сатиры.

Первая глава передает момент возвращения героя на родину. Немецкая граница, слова родного языка поднимают волну чувств в сердце поэта. Но лирические строки почти мгновенно сменяются гневной интонацией.

Именно искренняя любовь к родине диктует Гейне непримиримую ненависть к ее угнетателям. Ведь девушка-арфистка, встреча с которой его взволновала, поет о скорби земной и царстве небесном, повторяя сказку, призванную отвлечь массы от борьбы.

То старая песнь отреченья была.

Легенда о радостях неба,

Которой баюкают глупый парод.

Чтоб не просил он хлеба.

Глухое недовольство превращается в открытую схватку между трудом и капиталом, когда шахтовладельцы снижают и без того низкую заработную плату. Начинается грандиозная забастовка, продолжающаяся несколько месяцев. Углекопы испытывают тяжелые лишения, мерзнут и голодают. Острый обобщающий смысл приобретает изображение толпы голодающих женщин – жен и матерей шахтеров: «Появились женщины, около тысячи женщин: волосы их были растрепаны от ветра и ходьбы, в прорехах лохмотьев сквозило голое тело,- нагота самок, которые устали носить и рожать бедняков, обреченных на голодную смерть». Потрясающее впечатление производит эпизод, рисующий смерть от голода дочери шахтера Маэ, девочки Альзиры. Против углекопов направляют войсковые части. Забастовка заканчивается поражением шахтеров. Но их борьба не была бесплодной: «Буржуа в Монсу, несмотря на свою победу, смутно чувствовали, что забастовка может возобновиться со дня на день, и пугливо озирались, как бы спрашивая, что таится в этом глубоком молчании – не пришел ли уже их неизбежный конец? »

Гуманистическая литература XX в. выступает в защиту личности и культуры, в защиту порабощенных народов и демократических свобод. Джек Лондон и Теодор Драйзер в США, Ромен Роллан во Франции, Джон Голсуорси и Герберт Уэллс в Англии, Томас Манн в Германии выявляют враждебность буржуазии по отношению к культуре, обличают уродливые формы общественной жизни, которые приводят к унижению человека.

Большое место в творчестве упомянутых писателей занимает тема искусства. Трагедия художника в буржуазном мире запечатлена в романах Лондона («Мартин Идеи»), Драйзера («Гений), в новеллах и романах Т. Манна. В наиболее полной форме конфликт передового художника с буржуазным миром раскрыт в романе Р. Роллана «Жан-Кристоф».

Фактором огромного исторического значения явилось обогащение искусства идеями социализма. На рубеже XIX-XX вв. социалистические идеи находят сочувственный отклик в творчестве писателей разных стран: в утопическом романе У. Морриса «Вести ниоткуда», в лучших произведениях Верхарна (драма «Зори», стихотворения «Восстание», «Трибун», 1891), в философских повестях А. Франса («На белом камне») и в его романе «Современная история» (1901), в романе Дж. Лондона «Железная пята» и в ряде других произведений.

Янки придется сразиться главным образом с могущественным Мерлином. Единственным средством борьбы для Янки является попытка «насадить» буржуазную цивилизацию «под самым носом» у средневековья. Вот почему Янки поспешит прежде всего издать газету. Его теперешние современники приняли ее сначала за попону. Однако вскоре те из них, кто читал по-латыни и немного по-гречески, все же поняли, что это письмена.

Главным средством революционного преобразования общества станет для Янки электричество. Он попытается помочь народу освободиться от тиранического гнета феодальной власти и церкви и осознать свои права. «Народ – единственный законный источник власти,- заявил Янки,- Для создания республики достаточно материала даже у самого отсталого народа».

Однако практически мыслящий Янки, как и современники Марка Твена, остается во власти религиозных представлений и церкви. Волшебник Мерлин все же усыпил Янки. Его сон продолжился до наступления XIX в.